Банников Илья Николаевич

Литературное творчество - Публицист

О ДОМЕ НОЧЛЕЖНОМ ЗАМОЛВИТЕ СЛОВО

Графический эскиз И.Н. Банникова

Вспыхнувшая спичка освещает кучи тряпья и рваной бумаги, старый расползшийся ватник, пустую бутылку на полу. От лохмотьев исходит сильный запах мочи. Решетка, когда-то преграждавшая вход в подвал, пробита, ее прутья разогнуты и смяты, будто в них били тараном.

— Днем они все на промысле, — говорит тетя Катя из домоуправления. — Вечером соберутся, на чердаке костры разведут, крышу проломят, спалят дом. Замок там уже в пятый раз сбивают. Это бомжи вокзальные. Как милиция их оттуда шуганула, так они сюда и поналезли.

Одна из куч при ближайшем рассмотрении оказывается вдруг человеком. Человек был то ли мертвецки пьян, то ли спал. Будить его, честно говоря, у меня особого желания не возникло.

Действительно, бомжей с вокзала поразгоняли. Единственного бродягу, причем сравнительно сносно одетого, я отыскал за павильоном «Пельменная». При проявлении интереса с моей стороны он быстро собрал бутылки и с завидной скоростью ретировался. С некоторых пор челябинский железнодорожный вокзал перестал быть при¬станищем десяткам городских бомжей. Каждый вечер в 21 час сотрудниками челябинского линейного отдела ми¬лиции проводится «очистка» здания вокзала — всех бомжей милиция знает в лицо. На основании нового устава патрульно-постовой службы, бродяг извлекают из здания вокзала и подобных помещений и довольно решительно выставляют на улицу. Может быть, такие меры не вполне соответствуют каким-либо положениям Декларации Прав Человека, однако они более чем адекватны реальному положению дел на вокзале, который в течение последних лет стал местом постоянной дислокации десятков бродяг.

Каждый год по стране мигрируют тысячи людей: весной — с юга на север, а осенью — с севера на юг.

В бичи люди попадают по-разному. Много среди бомжующих беспризорных стариков, которых взять бы да поместить в дом престарелых, только никто не занимается этим, нет такой службы. Есть лица с явными откло¬нениями в психике. Есть хронические алкоголики, пропившиеся до нитки. Определенную часть (и немалую) составляют освободившиеся из тюрем зэки, не явившиеся по месту трудоустройства. Отдельной графой необходимо выделить людей, ставших бродягами в результате межнациональных конфликтов. Для Челябинска это первоначально были турки-месхетинцы, сейчас — курган-тюбинские таджики. Правда, как мне сказали в ЛОВД, послед¬ние представляют опасность как переносчики заболева¬ний, ни один беженец ни разу не был пойман на краже. Ничего, еще научатся...

Бомж объективно опасен для общества. Практически каждый бродяга имеет букет разнообразных заболеваний. Алкоголизм, кожные, гельминтологические болезни, туберкулез — наиболее распространены. Девять из десяти бомжей больны педикулезом. К тому же сейчас в среде бичей началась их резкая криминализация: если раньше бичу вполне можно было прожить сбором бутылок, то теперь, чтобы получить кусок хлеба, необходимо зачастую идти на преступления.

— И это еще не самое страшное, — говорит начальник службы общественной безопасности ЛОВД подполковник милиции С. А. Поляков. - Бомжи мрут. Умирают на вокзале, на его территории, в подсобных помещениях, как правило, по нескольку человек в неделю. Если за прошлый год за счет вокзала было похоронено 87 трупов, то за девять месяцев этого года — уже более сотни. И если бы они сами стремились покончить с бродяжничеством, начать новую жизнь...

Действительно, большинство журналистов, пишущих на тему о бомжах, предпочитают не упоминать, что сами бродяги не очень-то стремятся изменить свою судьбу. Бродяжничество засасывает человека целиком...

С отменой ст. 209 УК РСФСР, карающей за бродяжничество, милиция бичами заниматься перестала — у ней и без того забот полон рот. С 1 июля прошлого года закрыт железнодорожный горприемник-распределитель, не действует пункт самоконтроля на станции Челябинск-Южный, где бичей хотя бы мыли и дезинфицировали их одежду. Поразительно, но чем больше становилось число бомжей, тем меньше ими занимались. Городские органы социальной защиты населения предпочитают сейчас решать проблемы малообеспеченных граждан, многодетных семей и пенсионеров. Все это, конечно, важно и необходимо, но нельзя забывать о людях вовсе необеспеченных и бездомных.

В итоге судьбой бродяг занимаются только те органы, которые с ними непосредственно сталкиваются: администрация вокзала, санэпидемстанция, транспортная милиция и администрация Советского района. Не раз перед городской администрацией ставился вопрос об организа¬ции для бомжей ночлежного дома. Для этого имеется подходящее помещение — здание бывшего приемника-распределителя № 3. Однако воз и ныне там. Городские власти предпочитают закрывать глаза на проблему, молчаливо спихивая ее решение на работников вокзала и линейную милицию. Железнодорожники решили проблему просто: выставили бродяг с территории вокзала (причем только ночью — днем это мало помогает). Теперь пришла пора хвататься за голову Советскому РОВД: быв¬шие вокзальные жильцы оккупируют подвалы, чердаки, бойлерные многих домов Советского района, выламывают решетки, сбивают замки, жгут костры, захламляют подъезды. Иногда происходит самозахват зданий: так, самовольно оккупировали пакгаузы старого товарного двора беженцы из Таджикистана (милиции пришлось смириться с этим — скоро зима, а жить беженцам действительно негде).

Необходимо, к сожалению, признать, что в данный момент проблема массового бродяжничества практически не решается. Общество смирилось с тем, что бомжи есть и их будет все больше. В стране идет имущественная дифференциация, и чем больше будет у нас в стране миллионеров, тем больше будет бродяг и нищих, больных и бездомных. И никакие реабилитационные центры, созданные сейчас в Москве, Ташкенте и Куйбышеве, никакое строительство ночлежных домов этому процессу не помешают. Разве что сделают его менее болезненным.

А пока решение проблемы ложится на плечи тети Кати из домоуправления.

1993