Банников Илья Николаевич

Литературное творчество - Публицист

"3 ОКТЯБРЯ 1993 ГОДА . . ."

Графический эскиз И.Н. Банникова

3 октября 1993 года.

Станция метро «Баррикадная». Словно попал в другой мир — средневековье. Стройными рядами стоят «рыцари» с сияющими на солнце доспехами, но автоматы АКСУ с укороченными стволами и вполне современно одетые москвичи напоминают, что это XX век, что это Москва

Оцепление вокруг «Белого дома» оказалось достаточно плотным, официально проникнуть в запретную зону тоже не удалось: корреспондентов пропускали по установленной цензурой схеме. В оцеплении стояли люди: в форме, порой с оружием, озлобленные и измученные, добродушные и разговорчивые, — в общем разные, но это были люди.

Когда раздались первые очереди, я стоял на краю площадки, заполненной крытыми брезентом машинами, и мирно беседовал с майором милиции. Стреляли холосты¬ми, тем не менее все пришло в движение: переговоры по рациям, машины с ревом срывались с места и отъезжали одна за другой. Молодые люди в гражданском потянулись к поясам — под куртками у них были пистолеты, что меня несколько озадачило: обычно КГБэшники носили их в специальных кобурах под мышкой. Я привычно поднял руки, меня тщательно обыскали, проверили документы, записали мои данные.

ОМОНовцев смяли в одном единственном месте, но пройти к «Белому дому» можно было уже практически с любой стороны. Его защитники восприняли меня как сво¬его, хотя на мой взгляд газета «Российская правда» к тому моменту занимала умеренную, может быть, даже нейтральную позицию.

Народ ликовал, всем казалось, что окончательная победа неизбежна. Однако факты говорили о другом: не менее сорока тысяч специально подготовленных, хорошо вооруженных «контрактников» уже было стянуто в столицу. Многие из них имели боевой опыт. На подходе — предназначенная для штурма бронетехника, для которой возведенные баррикады и люди с палочками не помеха... Трагедия начиналась с эйфории.

Почему я встал на сторону защитников «Белого дома» или, по меньшей мере, сочувствовал им? Во-первых, оппозицию подготавливали к избиению, а за пострадавшими в нашей стране всегда было больше прогрессивного, тем более сейчас, когда мы летим в пропасть. Во-вторых, с коррупцией, разрушающей нашу экономику, ведущей ее к критической точке, по-настоящему вела борьбу именно оппозиция. И, наконец, главное: я занимаюсь проблемой гибели цивилизации, уничтожение инакомыслящих ведет к диктатуре в той или иной форме, что в свою очередь подстегнет, ускорит негативные процессы в обществе, — проблема «зет» в таком случае становится не разрешимой человеком.

Стемнело. В срочном порядке формировались подразделения по армейской системе, но оружия не было. Брать телецентр «Останкино» голыми руками с этими, по сути своей и в основной массе чисто гражданскими людьми было бы безумием. Я пошел в 20-й подъезд и потребовал провести меня к кому-нибудь из старших офицеров, руководству. Вежливо попросили подождать здесь, в вестибюле: на верхние этажи посторонних пропускают только по специальному разрешению. Я ждал. Пытался объяснить, что РТР, где десяток перепуганных милиционеров, таким образом взять можно, и вы сможете обратиться к народу. Но не «Останкино», которое охраняется вооруженными до зубов профессионалами.

Генерал Макашев выслушал меня внимательно. Изложив основное, я добавил:

— Воевал в Абхазии. Если это война, то взять телецентр можно, но нужно оружие, умеющие обращаться с ним люди: как минимум 450 автоматчиков и 15 гранатометчиков.

— Идите, — сказал он. Интонации в его голосе не вызывали сомнения, что они там, на верхних этажах, знают, как следует действовать.

Пьяных не было, сумасшедших я тоже что-то не заметил, но в открытую грузовую машину народу набилось столько, что приходилось стоять. Массовый психоз или энтузиазм? Перемахнув через борт, спросил у проходящего майора: «Оружие нам дадут?» Получив отрицательный ответ, решил остаться до утра, до прояснения обстановки. До начала штурма «Белого дома». Делать революцию, имея две тысячи стволов, — это глупость. Может быть, политика?

Печальные вести не заставили себя ждать: акция ге¬нерала Макашева провалилась, у «Останкино» лежат 68 убитых, 400 раненых.

Мы грелись у костра. На площади остались в основном женщины, пожилые люди, рядом со мной сидел молодой человек в очках. 6 часов 33 минуты — в это время еще не стреляли.

С треском лопались разрывные пули. Били из пулеметов и автоматов. Бойня началась, кровавая и беспощадная. По трассирующим пулям было видно, что стре¬ляли по площади, по мирным безоружным людям, которые бестолково метались вдоль и поперек перед «Белым домом». Появились первые жертвы. Особой паники я не заметил, но все же глупо было перелазить через двухметровый забор, запутываться в спирали колючей проволоки и потом бежать по простреливаемому парку.

1993