Банников Илья Николаевич

Литературное творчество - Публицист

МЕЖДУ ЧУМОЙ И ХАЛЕРОЙ?

Карикатура И.Н. Банникова

Есть подлинное лицо гражданской войны. Мне довелось увидеть его, когда, отвоевав положенный срок на стороне приднестровцев в Бендерах, я уже в качестве корреспондента, путешествуя по той и другой стороне бывшего фронта, попал в госпиталь молдавской армии — в Каушанах. Подлинное лицо гражданской войны — даже не в окопах. Оно — в тыловых госпиталях.

Современным российским политикам необходимо посмотреть в глаза пареньку, у которого хирург копается в распоротом животе. Необходимо увидеть человека, которому долбят кость ноги, а он — под наркозом — подпрыгивает и дергается на операционном столе, а ассистенты держат его привязанное ремнями тело. Необходимо видеть подорвавшегося на мине — на желтых от засохшего гноя и мазей простынях — он, страдальчески улыбаясь, тихо говорит, что все наладится, что у него есть свой дом, что к нему приедет его девушка и они поженятся (хирург показывает глазами, что нельзя возражать, и ты видишь, что ничего, никакого счастья у парня не будет, потому что осколки изрешетили ему пах — очень распространенное ранение при подрыве на минах).

Перед тем, как взять в руки оружие, я был готов к тому, что буду рисковать своей жизнью. Я был готов и к тому, чтобы убить. Но я никогда не думал, что могу стать для другого человека причиной таких же страданий.

Все это опять приходит на ум в нынешней ситуации, когда уже в России и оппозиция, и власть дружно, изо всех сил толкают общество к расколу, а людей по разные стороны баррикад. То создается какая-то право-левая оппозиция, и парламент грозится отправить в отставку всех на свете. То в «демократических» кругах взрослые люди всерьез обсуждают желательность введения президентского правления, диктатуры и чрезвычайного положения. Обе стороны будто соревнуются, кто больше подбросит дров в костер междоусобной вражды. Политические младенцы играют со спичками. Никто не хочет видеть, что это драка на краю пропасти, всех поразила какая-то неслыханная ребячливость.

Мне абсолютно все равно, кто «душит» людей слезоточивыми газами, бьет дубинками, сажает в тюрьмы: «демократическая» власть или победившая оппозиция. И те и другие сейчас предлагают нам только диктатуру, только кнут и ежовые рукавицы. И те и другие друг друга стоят.

Пора научиться выносить сор из демократической избы. Намерение верхушки пойти на все ради собственной власти окончательно обнажает ее истинную сущность. Нужно признать, что никогда идеи демократии не были столь опошлены, дискредитированы и опозорены, как за прошедший год. Народу прививается стойкое отвращение к демократии. Люди, стоящие ныне у власти, не имеют к демократии никакого отношения. Это осколок вчерашней партноменклатуры — циничный, лживый, растленный до основания. Позавчера они провозглашали верность идеалам коммунизма, вчера клялись в приверженности демократии, сегодня предлагают нам диктатуру. Они во что угодно перекрасятся завтра — лишь бы не упустить власть. Сейчас они предлагают президентское правление в качестве лекарства от тоталитаризма. Но — отмена Конституции, разгон парламента, запрет неугодной оппозиции (а несогласных — в тюрьму, к стене?) — что это, как не тоталитаризм?

Однако люди, вставшие против танков в прошлом августе, защищали не президентство Ельцина, не мэрство Попова и не капиталы Борового и Тарасова. Ненависть к насилию, к полицейщине, к подавлению инакомыслия — вот что победило путч. И — на крови погибших, за спиной победителей тут же был сделан грязненький бизнес, «полезли из щелей мошки да букашки». Героем прошедшего года, героем нашего времени является вор.

Последствия будет расхлебывать наша интеллигенция, которая оказалась слишком неразборчивой в выборе союзников и которая несет ответственность за то, что поддержала, привела к власти этих ворюг и перекрасившихся партдеятелей. Во многом упрекали интеллигенцию XIX века — в донкихотстве, оторванности от действительности, прекраснодушии, слабоволии. Но — не в пошлом воровстве! Не в стремлении к наживе! Прав Солженицын — нам и до недостатков прошлого века еще надо дорасти.

Пора бы уже встать из дерьма, которое нас по уши затопило. Пора бы подумать о демократической (действительно!) оппозиции, третьей силе, противостоящей Чуме и Холере — диктатуре власти и диктатуре национал-коммунистов.

А пока мы утешаемся тем, что нынешняя власть — плоть от плоти старой системы, поэтому, дескать, и продажна, и воровата. Жалкие самооправдания.

Оппозиция, впрочем, стоит власти, стоит правительства. То же игнорирование реальностей, то же пренебрежение интересами реального (а не пряничного) русского человека. И самое главное — то же безоглядное, абсолютное, ни на что не смотрящее стремление к власти — пусть на костях, на пожарище — лишь бы использовать, не упустить выпавший шанс, дорваться — любой ценой! Торжество таких настроений — смычка правой и левой оппозиций во Фронт национального спасения — чисто русский анекдот. Союз коммунистов и монархистов — бред, такая же нелепица, как брак слона с мотоциклом!

При этом на полном серьезе утверждается, что создание этого объединения положило конец распрям, что это — окончание гражданской войны. Ничего подобного, это прелюдия к новой, еще более масштабной и кровавой. Всем ведь ясно, что этот союз держится на единственном лозунге — «долой правительство!», что это — союз до первого дождя, а затем начнутся новые — между коммунистами и патриотами — разборки за власть.

Все это пошло потому, что было и семьдесят пять, и пять лет назад. Искатели власти, не получившие место у кормушки, дружно полетели из стана демократов в стан патриотов. И наиболее беспринципные стали новыми трибунами и столь же усердно проповедуют национальную идею, как раньше демократическую. Астафьев, Константинов, Юрий Власов и еще больше на местном, региональном уровне таких, с позволения сказать, «власовцев», держащих нос по ветру, не успевших дорваться до кормушки. То, что их притязания на абсолютную власть могут очень дорого обойтись горячо любимой ими (якобы!) России, их не смущает. Раньше националисты очень любили цитировать лозунг Столыпина: «Вам нужны великие потрясения, нам — великая Россия». Сейчас что-то примолкли. Сейчас Александр Проханов, например, утверждает, что «гражданская война в России уже идет» (поэтому, мол, не стоит особо мучиться угрызениями совести — валяй, ребята, через пень-колоду).

Где он увидел в России гражданскую войну — обстрелы, окопы, бомбежки? Какая безответственность!

Вне зависимости от красивостей, которые произносят эти господа, приход к власти вызовет цепную реакцию всеобщего распада, разложения, размежевания России. Как, впрочем, и чрезвычайные меры правительства. И та, и другая сторона обладают достаточной силой, чтобы захватить и удержать власть, но не обладают — чтобы привести страну к порядку. Экстремистскими мерами, нарушая правила политической игры, и власть и оппозиция рубят сук, на котором сидят, лишают себя легитимности, стирают грань между политикой и элементарным разбоем. Уверен, что при смене власти хаоса — прибавится, коррупции — прибавится, воровства — прибавится, а не убудет. Августовский переворот оттолкнул республики из Союза, новый переворот разъединит Россию (она и так еле держится), и без гражданской войны ее не объединить (да, впрочем, оппозицию это не очень смущает — ну, подумаешь, миллионов десять голов... Они вот и Союз хотят объединять).

Не бойтесь Чумы, не бойтесь хулы.
Не бойтесь пепла и ада.
А бойтесь единственно только того,
Кто скажет: «Всем, кто пойдет за мной,
Рай на земле — награда!»

Единственное, что утешает, — это глубокое наплевательское отношение народа к взаимным разборкам политических мафиози. Людям не политика надоела, им надоела жульническая политика, надоело, что их обманывают и те, и другие, и третьи. И никто не настроен менять ельцинское шило на бабуринско-константиновское мыло.

Самое отвратительное — даже не перспектива гражданской войны, а то, что вести ее будут две своры хищников, одна из которых намертво вцепилась во власть, а другая будет стремиться ее вырывать изо всех сил, любой ценой. Ценой наших с вами голов, читатель. Под пули всегда идут не хозяева жизни, они слишком высоко ценят себя, для этого есть мы — пушечное мясо.

И, может, поделом. Поделом — потому что мы легковерны, потому что несамостоятельны. Потому что, освободившись от советского концлагеря, остались заключенными в душе. Потому что свободу восприняли, как свободу воровать и спекулировать. Потому что между нами не нашлось порядочных — просто-напросто порядочных! — лидеров.

Предлагаемый выбор пока невелик. Диктатура левая, диктатура правая. Плеть и нагайка. Чума и Холера.

Нужно быть очень осторожными. Нельзя позволить нарушить очень шаткое политическое равновесие любым экстремистам. Иначе наши сегодняшние беды и неурядицы в скором будущем покажутся нам мелкими и ничтожными.

1992