Банников Илья Николаевич

Литературное творчество - Публицист

ЧЕСТЬ ИМЕЕМ!
Страницы неизвестной истории Советской Армии

Карикатура И.Н. Банникова

19 августа 1991 года, в первый день путча, 10 танков Таманской дивизии во главе с майором Евдокимовым встали на защиту демократии и законного правительства России. Не имея почти никакой надежды на победу, без боезапаса, руководствуясь лишь приказом своей совести. День 19 августа показал, что в Советской Армии живы благородные традиции армии российской, утверждавшие категорически: «Офицер — не каратель». Да, армия на протяжении 70 лет очень часто была инструментом расправы над недовольными — ив Союзе, и за его преде¬лами. Но параллельно существовали и прорывались другие настроения. Они никогда не извлекались на поверхность официозом, и даже теперь мы очень мало знаем о них. Общую картину всего, что происходило в Советской Армии, восстановить невозможно, однако, привлекая зарубежные источники, мы можем из обрывков воссоздать то, что десятилетиями замалчивалось и укрывалось.

Антикарательные настроения проявились в армии очень рано. Всего несколько месяцев прошло после смерти Сталина, когда 16 июня 1953 года в Восточном Берлине вспыхнуло антикоммунистическое восстание. Рабочие, студенты, интеллигенция столицы ГДР вышли на улицы под лозунгами свержения коммунистического режима и объединения страны. Правительство ГДР было парализовано — восточногерманская армия ненадежна. На подавление народного восстания были брошены части Западной группы советских войск. На улицах Берлина разыгралась кровавая драма — советские танки расстреливали демонстрации из пулеметов, давили гусеницами безоружных людей. Однако стать палачами согласились не все.

А. П. Столыпин в книге «На службе России», изданной во Франкфуркте-на-Майне в 1986 году, пишет: «...На глазах у полуроты советских солдат два немца сорвали с Брандербургских ворот красное знамя, тут же разорвали на куски и сожгли. Солдаты смотрели равнодушно». «...Были случаи, когда советские танки расстреливали коммунистические лозунги». Репрессии не замедлили сказаться. 18 военнослужащих (солдат, сержантов и офицеров), отказавшихся применить оружие против мирного населения Восточного Берлина, были расстреляны гебистами в городе Магдебурге. Этих людей забыли на родине, однако память их гражданского подвига увековечена. 17 июня 1954 года, спустя год после восстания, в Западном Берлине, недалеко от границы, на Потсдамер-шоссе, был открыт памятник — большой клинообразный гранитный обелиск. На нем надпись по-русски и по-немецки: «Российским офицерам и солдатам, которым было суждено умереть за то, что они отказались 17 июня стрелять в борцов за свободу».

Имена этих людей неизвестны до сих пор (быть может, архивы КГБ сохранили и их дела?).

Репрессии происходили и в других местах. «В Цвикау и на некоторых шахтах в этом районе после событий 17 июня расстреляно несколько офицеров и солдат Советской Армии» («Посев», 3 августа 1953 г.).

Если в 1953 году происходили единичные всплески противодействия армии навязываемым ей карательным функциям, то спустя три года такое противодействие принимает (впервые!) массовый характер. Речь идет о Венгерской национальной революции октября—ноября 1956 года.

Советские военнослужащие Южной группы войск зачастую принимают в ней самое активное участие. Волнения начались 23 октября 1956 года. Десятки тысяч венгров участвовали в демонстрации солидарности с забастовками в Польше. Колонны студентов, рабочих, венгерских военнослужащих двинулись в центр города. Советские танки, выведенные на улицы Будапешта, соблюдали нейтралитет.

«По дороге к парламенту толпа остановила несколько советских танков, призывая танкистов участвовать в демонстрации с требованием свержения коммунизма. И танки примкнули к демонстрирующим. Когда демонстранты вышли на площадь перед парламентом, части АВО (венгерский КГБ. — Авт.) открыли огонь по демонстрации. Первым был убит капитан К., командующий русским танковым подразделением. Советские танкисты, озлобленные гибелью своего командира, приняли участие в штурме парламента и совместно с перешедшими на сторону повстанцев венгерскими солдатами выбили из здания части АВО» (А. П. Столыпин).

К власти в Венгрии на 8 дней приходит повстанческое правительство. Армия и полиция фактически целиком перешли на сторону повстанцев. Для защиты демократии была организована 25-тысячная национальная гвардия. Советские войска были выведены из Будапешта. Однако совершенно ясно, что без нейтралитета советской Южной группы войск Венгерская Республика не продержалась бы и дня. Части, расквартированные в Венгрии на протяжении долгого времени, имеющие широкие контакты с местным населением, прекрасно видели, что восстали не «фашисты» и не «капиталисты». Поэтому «четыре советские дивизии, находившиеся в Венгрии на 23 октября, отказываются в ряде случаев принимать участие в их подавлении» (А. П. Столыпин). Солдаты 17-й пехотной дивизии, расквартированной в Шомбателе, вывешивают на казармах плакаты, обращенные к Венгерской национальной гвардии: «Мы стрелять не будем, не стреляйте и вы». В частях, стоящих под Дьером, в знак нейтралитета вывешивают на казармах белые флаги. Благодаря невмешательству значительной части наших войск, фактически просаботировавших приказы командования, венгерские повстанцы имели в противниках только части АВО. В некоторых случаях советские офицеры, сочувствовавшие революции, передавали повстанцам вооружение (так случилось, например, в Дьере). Именно необходимость вывести ненадежные советские дивизии и заменить их на новые, не ориентирующиеся в обстановке, позволила Венгерской Республике продержаться столь долго. К 3 ноября замена была проведена. В районе Будапешта были сосредоточены громадные силы: 20 тысячам венгров противостояла 200-тысячная советская группировка, имеющая 4600 танков. На рассвете 4 ноября начался штурм Будапешта. Однако даже в такой обстановке многие солдаты и офицеры переходят на сторону восставшего народа и дерутся в рядах повстанцев. «В Будапеште три советских танка развернули башни и открыли огонь по венгерским гебистам» («Посев», 4 ноября 1956 г.). «Наблюдалось, что русские возмущались действиями АВО. Я видел, как русский офицер застрелил сотрудника АВО, который только что убил 10-летнюю девочку» (шведская газета «Экспрессен», 4 ноября 1956 г.). «В XII районе Будапешта советский танк открыл огонь по группе чинов АВО, которые начали расстреливать всех жителей одного дома, включая женщин и детей» («Посев», 2 декабря 1956 г.). «Один раненый солдат сказал, что он единственный оставшийся в живых из экипажа танка, отказавшегося стрелять по повстанцам. Командир-офицер застрелил всех его товарищей «за измену» («Дейли телеграф», Лондон, 13 ноября 1956 г.). Исполнительное бюро НТС сообщало: «Уже в первом транспорте раненых, прибывшем на венгеро-австрийскую границу, были российские солдаты, которые плечом к плечу с венгерскими революционерами сражались против коммунистов. Совершенно необходимо рассматривать русских солдат... как борцов за свободу и объявить, что в случае необходимости им будет предоставлено право политического убежища». 2 ноября 1956 года руководство Международного Красного Креста в Женеве выпустило заявление относительно правового положения советских военнослужащих, воевавших на стороне Венгерской революции. Отмечалась недопустимость выдачи их Советскому правительству, не¬обходимость предоставления им политического убежища и неразглашения их имен и званий. Участь арестованных советских военнослужащих трагична. Хотя «после окончания боев их (советских солдат. — Авт.) брали венгерские семьи к себе, давали им гражданскую одежду и укрывали от советских военных властей» («Экспрессен», 4 ноября 1956 г.), избегнуть гебистской мясорубки не удалось почти никому.

Другая совершенно неизвестная страница в истории армии связана с событиями октября 1959 года в казахском городе Темиртау. Сюда на комсомольскую стройку металлургического комбината съехались тысячи молодых людей. Отсутствие элементарных удобств (люди жили в палатках, землянках, в лучшем случае — бараках), скученность, антисанитария дополнялись произволом милиции. 2 октября 1959 года милиционеры зверски избили дубинками молодого строителя. Это явилось каплей, пе¬реполнившей чашу терпения. В городе началось настоящее восстание: толпы взбешенной молодежи громили отделы милиции, захватывали оружие. Милиция оказалась бессильна справиться с массовым выступлением. 3 октября в город были введены воинские части из Караганды. Однако солдаты Карагандинского гарнизона отказались стрелять, вступили в контакт с повстанцами, начали даже переходить на их сторону и передавать оружие. Деморализованные и поредевшие армейские части были спешно выведены из Темиртау, на смену им перебрасывались на самолетах полки КГБ из Алма-Аты, Акмолинска, Балхаша. После двухдневных боев восстание было подавлено с большой жестокостью: по некоторым сведениям, убитых насчитывалось до 200 человек. В Темиртаусском мятеже участвовали десятки военнослужащих (после этих событий вышел даже специальный приказ министра обороны Малиновского «О нарушении воинской присяги некоторыми солдатами и офицерами Туркестанского военного округа»).

Конец 50-х—начало 60-х годов ознаменовались вспле¬ском народных волнений, вызванных не политическими, а экономическими причинами, другими они и быть не могли. Однако их массовость и распространение подрывали в корне иллюзию единства правящего слоя и трудящихся масс. 1958 год — забастовки и бунты в Кронштадте, Ленинграде, Киеве, Харькове, Запорожье, Иркутске. 1961 год (апрель) — забастовка рабочих в Горьком. Бунт в Одессе. Бунт в Ярославле. Восстание в Муроме. 1962 год (май) — беспорядки на Новокраматорском машиностроительном заводе. Июнь того же года — двухдневные бои рабочих соцгородка в Дзержинске и столкновения рабочих с милицией в Иванове. И прежде всего Новочеркасск — выступление, подавленное со зверской жестокостью (массовый расстрел). Однако брошенная на народ армия и тут не всегда с рвением исполняет карательные функции. Широко известен гражданский поступок генерала Матвея Шапошникова, отказавшегося отдать приказ своим подчиненным применить оружие против демонстрантов в Новочеркасске. Случай не единичный, «различные лица свидетельствуют, что похожие явления были и в других местах... Командир армейского соединения в Донецке отказался дать приказ стрелять в рабочих и застрелился...» («Посев», 4 июля 1961 г.). Всплески антикоммунистических настроений в армии пробиваются в самых неожиданных местах. «На Кубе группа советских военных в составе 14 человек ушла в горы к антикастровским партизанам в провинции Эскам-брай. Другая группа с боем прорвалась на американскую базу в Гуантанамо, где получила политическое убежище». («Посев», 1 марта 1963 г.).

После октябрьского переворота 1964 года накал выступлений в стране спадает. Однако хрущевская «оттепель» породила диссидентское движение. Возникают правозащитные и политические организации, мужественные одиночки бросают вызов государственной машине страха. В истории останется имя генерала Петра Григорьевича Григоренко — сподвижника Солженицына и Сахарова, мужественного деятеля правозащитного движения. Оставаясь коммунистом по убеждениям, он не побоялся сменить преподавательскую кафедру военно-инженерной академии, блестящую карьеру на годы гонений, на бессрочное заключение в Казанской спецпсихтюрьме. Отбыв 12-летнее заключение, мятежный генерал вынужден был эмигрировать. Однако и в эмиграции Григоренко не складывает оружия. В Нью-Йорке выходит его прекрасная книга о правозащитном движении. «В подполье можно встретить только крыс».

1969 год — в Ленинграде органами КГБ раскрыта подпольная организация офицеров Балтфлота «Союз борьбы за политическую свободу», первая оппозиционная организация в армии, существовавшая около двух лет. Организация имела отделения на базах в Ленинграде и Кронштадте и включала в себя в основном военных инженеров и офицеров-подводников. Балтийский флот вообще отличался присутствием двух революционных традиций. Широко известно, к примеру, восстание матросов БПК «Сторожевой» в Риге. 8 ноября 1975 года выступило около 250 человек, во главе которых встал капитан 3-го ранга Валерий Саблин. Корабль направился из Рижского порта в Ленинград, намереваясь призвать к восстанию рабочих города. Однако в Ирбенском проливе «Сторожевой» был атакован авиацией и потерял ход. Руководители восстания, в том числе и капитан Саблин, по приговору трибунала были расстреляны.

Оппозиционными офицерами дважды совершались акты покушения на советских «вождей». 12 января 1962 года в Минске полковник Новицкий стрелял в Хрущева, покушавшийся застрелен охраной. 22 января 1969 года у Боровицких ворот стрелял в Брежнева младший лейтенант ВВС В. Ильин.

Безусловно, все изложенные факты не могут свидетельствовать о широте армейской оппозиции к коммунизму. Однако анализ их опровергает расхожие представления об армии как о силе, исключительно реакционной.

1991