Банников Илья Николаевич

Литературное творчество - Публицист

РЕВОЛЮЦИЯ И МЫ

Карикатура И.Банникова "Паспортная система"

Страна на пороге революционного взрыва. Наши горе-стратеги умудрились развалить экономику, еще и не начиная реформ, до такой степени, что уже сейчас кризисная Польша может показаться нам раем. То, что кризис в процессе реформ углубится донельзя, ясно всем. То, что это выведет народ на улицы, также ясно всем.

Что ожидает Россию в случае взрыва насилия? Гнев разбушевавшегося народа слеп и беспощаден. Если даже венгерская революция 1956 года не обошлась без десятков обезображенных трупов коммунистов, то что же спрашивать с России. Товарищи коммунисты уже почувствовали приближение взрыва и больше всего кричат об опасностях бунта и ужасах разбушевавшейся стихии, хотя вовсе не имеют права на это. Эх, марксисты-ленинцы! Чего же вы испугались? Ведь вы же ЭТО боготворили, пропагандировали, в соседние страны экспортировали. Вот вам революция, вот вам пролетариат, Емельян Пугачев, английские луддиты, лионские ткачи! Страшно? А вы думали, что можно вот так просто и безнаказанно 70 лет народ терроризировать, это самое насилие славить и в лекциях, и в кинофильмах, и в книгах, а теперь еще и в рынок на горбу народа въехать, в очередной раз его обобрав и обманув? Не кричите о происках неформалов и антисоветчиков, когда зарыдают обкомы. Эта ненависть бедняка к богачу — ведь это вы ее воспитывали!

Эта вера в святость «прогрессивного» насилия — ведь это ваша вера! Вы пожинаете то, что сеяли 70 лет. «Какой мерою мерите, тою и вам отмерится» (от Марка, 4, 24).

В грядущих событиях на 90% виновата партия. Но — только ли она? Признаемся, господа интеллигенты: и мы, и мы тоже! В чем?

Это — вина той части интеллигенции, что, получив относительную свободу для себя, отвернулась .от политики («грязь не для нас»), поплевывая через губу — и правые плохи, и левые нехороши. «Чума на оба ваших дома». Знаю, тошнит русского интеллигента от слов «партия», «агитация», «идеология». Слово революция вызывает шок, видения расстрелов и потоков крови. Но ведь есть революция и революция. Есть гекатомба* Октября ото и называется у нас революцией), но есть и февраль. Признайтесь самим себе, господа русские интеллигенты, — вы ведь с самого начала знали, что все кончится насилием. Знали — и предпочли спрятать голову в песок, зместо того чтобы работать в оппозиционных структурах «если революционный взрыв неминуем, его можно облечь в ненасильственные формы).

Вина ложится также и на прессу и ТВ. Показывая, какие коммунисты бяки (это правда, видит Бог), и склоняя эту тему на разные лады круглые сутки, они в то же время молчат о том, как с их властью бороться. А народ наш воспитан партией на убеждении, что насильственная революция — это хорошо. И методы борьбы со злом он выбрал злодейские, насильственные.

Вина лежит и на большей части неформалитета, которая предпочла войти в тоталитарные структуры и соблазнилась огрызком власти. Эта часть предпочла за фикцию власти (советы — не власть, народ признает их как лучшее из плохого) делить ответственность с правящей номенклатурой за развал экономики, тем самым подставив под удар и остальную часть неформалитета. Эти господа забыли, что «не вливают молодое вино в старые мехи» (От Луки. 5, 27). Это — не столько от миролюбия неформалов, сколько от давней нашей болезни — конформизма, да еще от веры, что царь Михаил у нас ангел с крыльями, что он все сделает, ему мешать только не надо.

Гораздо легче заседать в Советах да орать блажь на митингах, одобряя всякие программы «600 секунд», тьфу — «500 дней», чем идти под дубинки за свои убеждения. А то, что делишь власть с партией, убившей миллионы людей (Гитлер мечтать не мог о таком размахе) — ну что ж, с кем не бывает...

Царь Михаил у нас еще зубки покажет. Вон, посмотрите, как забегали власть предержащие — вовсю на Верховном Совете о военном положении говорят, телекамер не стесняясь. А что же наши демократы записные? А вот они — в «Литературной газете» (в 37 номере): «К рынку — под защитой армии?» А смысл таков: отдайте военным власть — они и мятежи подавят, и рынок построят. И — новое мышление! — с Запада как всегда, примеры теплые — «Черные полковники», Пиночет (сразу видно, что демократ пишет, ортодокс бы Сталина помянул). Вот уж «действительно — как люди в страхе гадки: начнут, как Бог, а кончат, как свинья!» Очнитесь, какой это генерал рынок на блюдце поднесет? Родионов, что ли? Или Макашов? И какой это армия в стране «порядок» наведет? Порядок кулака, дедовщину?

Я уверен твердо, что путч генералов у нас в стране невозможен. Судьба Альенде Горбачеву вряд ли угрожает. Перевороты, к чести армии, у нас не в традиции. Но угроза военного переворота есть, и немалая. Это — угроза от самого Горбачева. Не стоит преувеличивать его «гуманизм» и «демократизм» — этот «гуманист» не постеснялся ввести танки в Баку и вложить десантникам Родионова лопатки в руки в Тбилиси. Но конец демократии в стране будет концом и самого Горбачева — в глазах генералов Макашовых он тоже одиозная фигура, а его черепашье движение к реформам им кажется страшным преступлением.

Итак, куда ни кинь — все клин. Либо насилие толпы, либо насилие армии. А скорее — и то, и другое. Что делать людям, исповедующим ненасилие? Чью сторону нам принять, когда полетят камни и засвистят пули? Вернее, вопрос нужно ставить по-другому: быть ли нам с народом? (О союзе с Родионовыми никакой речи быть не может). Неформалитет в бою за ненасильственный характер революции проиграл. Оппозиция должна была быть готовой к революционной ситуации — иметь параллельные структуры власти и быть действительно оппозицией, а не подпоркой режима. Вместо того, чтобы мельчать и вырождаться в партиях по полтора человека числом (КПСС это очень пооощряет), мы должны были объединиться в союз партий и на общедемократической платформе — не для того, чтобы играть в выборы, а чтобы развернуть кампанию гражданского неповиновения под лозунгами роспуска СССР, и, в первую очередь, — роспуска Верховного Совета и свободных выборов в Учредительное Собрание. Все это могло перевести революцию на ненасильственные рельсы. Могло.

Мы должны были быть на площади, доказывая истину действием. Мы же проговорили и провыбирали. Во взрыве насилия будет и наша вина. Что же остается нам?

Делать свое дело, быть среди толпы, но не вместе с ней. Использовать наше маленькое преимущество — мы организация единомышленников, мы знаем, чего хотим. Мы должны удерживать людей от насилия и всеми средствами противодействовать военному положению. Это тяжелейший путь, ибо нас будут пинать с двух сторон (ведь и правительству выгодно насилие, оно оправдает чрезвычайные действия).

Эта позиция не дает победы нашему движению. Но разве диссиденты 60-70-х думали о победе? Прежде всего, у нас должны быть чистые руки и душа, а все остальное потом.

Наверно, найдутся среди нас люди, мечтавшие всю жизнь о том, как бы истребить побольше коммунистов и пошедшие в ДС только из-за отсутствия более радикальных партий.

Но — вспомните, господа: «Мчится совершенно бешеный студент в грязной ночной рубахе под старой распахнутой шинелью, на голове слинявший картуз, на ногах сбитые ботинки, на плече висит вниз дулом винтовка на веревке». Это — «Окаянные дни» Ивана Бунина, страшное свидетельство очевидца насилия, мельком углядевшего и этот, так сказать, экземпляр интеллигента в толпе. Убивая коммуниста, мы убиваем в себе человека. Те, в 17-м, не ведали, что творили, но нет прощения нам, если спустя 70 лет мы не убедились в бесплодии насилия.

Ну, чем отвечать? Матюками ли,
Ножом ли, поджогом? Пустое!
Расправы в бессмыслицу канули,
Одно только слово простое,
Настойчивое, как пословица,
Захлебывается и молит:
— О Боже! Не дай мне озлобиться!

Это писал великий страстотерпец Юлий Даниэль, писал в лагере! У него-то было достаточно причин для ненависти к коммунистам...

1990

* Гекатомба (греч.) - жертвоприношение, жестокое истребление людей.