Банников Илья Николаевич

Литературное творчество - Прозаик

ДОПРОС

Графический эскиз И.Н. Банникова

Три часа ночи. В соседней комнате горит тусклый, вполнакала, свет. Там допрашивают задержанного. Человек шел ночью по улице, при обыске у него нашли три пачки патронов и гранату Ф-1.

Голос у него дрожит — то ли от того, что пьян, то ли от страха.

— Откуда взял боеприпасы?!

— Серега дал... Подарил. Ребята, пустите меня, ну, пожалуйста.

— Какой Серега?

— Ополченец. Ну, с бородой... В берете ходит.

— Как фамилия?

— Не знаю фамилии. Пили мы с ним. Ну, ребята...

— Где пили?

— У брата, — глубокий вздох.

— Где у брата! Адрес!

— Дома у него. Не помню... Возле милиции.

— Адрес брата не помнишь? Ты мне дерьмо в уши не заливай! Мордой не вертеть, смотреть на меня! Ты боеприпасы домой тащил. Я тебя расстрелять имею право, и мне никто ничего не сделает. Понял?

— Понял...

Ну, ребята, действительно не помню адрес. Ходил всегда свободно... Ну, давайте, проведу я вас к нему. Возле милиции он живет, дом двухэтажный, кирпичный, вторая дверь со двора.

— Возле милиции сейчас стреляют. Поваляй, поваляй мне дурочку! Ты, может, не от милиции, а от полиции идешь? Патроны получил, ствол из тайника достанешь и будешь стрелять. Где живешь? По Ермакова? Вот оттуда по нам снайпер работает...

— Ребята! — допрашиваемый уже кричит. — Какой я снайпер? Да я в армии даже не служил, у меня псориаз... Да я стрелять не умею совсем. Ну, спросите у соседей моих, ну, ребята. Как же так? За три пачки — под расстрел?

— Не ори. Ну, тихо, успокойся. Сядь, говорю! Спокойно. Курить хочешь?

— Попить бы мне... — голос почти плачущий. Наступает долгая пауза. Он пьет, и слышно, как зубы постукивают по кружке.

— Я же свой, за что же, ребята? — он всхлипывает.

— Как тебя зовут? Валерий? Меня тоже Валерий. Вот что я тебе скажу, Валера. Решать твою судьбу будет не сотник, он в отъезде, а начштаба, есаул Колосов. У него разговор короткий, виновен — расстрел. Спер боеприпасы у ополченцев... Я тебе по-дружески говорю: если будешь упираться, тебя расстреляют как мародера... Вон автомат лежит — он тебе и суд, и милиция, и прокурор, и советская власть. А если сдашь снайперку, ты — на положении военнопленного, тебя отвезут в Тирасполь, а потом обменяют на наших казаков или гвардейцев. Просекаешь? Думай.

— Да вы что?! Нет у меня винтовки, я бы сдал, конечно... Ребята... — допрашиваемый уже не кричит, он скулит.

— Ты, наверное, меня плохо понял, — голос допрашивающего звучит устало. И он кричит в соседнюю комнату. — Одесса! Пошли, прогуляемся со мной.

— Зачем?

— А шлепнем вот этого. При «попытке к бегству». Заколебал он меня уже, русского языка не понимает, козел тухлый.

— Ребята!!! Да вы что?!! Я же свой... Я же человек!!

— Гнида ты, а не человек. Я за тысячу километров приехал, чтобы твой город защищать. А ты, здоровый жлобина, патроны у ополченцев воруешь, как пацан. Да успокойся, никуда мы тебя не поведем, руки еще об тебя марать... Одесса, позвони в комендатуру, пускай пришлют машину и разбираются сами...

Когда задержанного выводят, Валера ходит взад и вперед по комнате и, наконец, говорит: «Патроны-то у него винтовочные. Так и знай, снайпер».

— Да ну, брось... Какой из него снайпер? В штаны наделал.

— Испугался он сильно. Надо сказать комендантским, чтобы квартиру обыскали. — Валера закуривает. За окнами светлеет. — Снайпер. Я этих сволочей духом чую.

... Когда подъехала машина комендантского взвода, было совсем светло. Я, наконец, увидел арестованного — помятый плюгавенький мужичонка, в пыльном пиджаке, небритый, с красными слезящимися глазами. Затравленно поглядывая на казаков, он шел к машине.

Самое интересное случилось в девять часов утра, когдa хлопцы из комендантского взвода провели обыск у него на квартире. В тайнике под полом у него была найдена снайперская винтовка.