Банников Илья Николаевич

Литературное творчество - Прозаик

БОРЬБА С ФЕНОМЕНОМ
РУССКОГО ОСВОБОДИТЕЛЬНОГО ДВИЖЕНИЯ
1941 - 1945 ГОДОВ

Графический эскиз И.Н. Банникова

В период войны советская страна мало внимания уделяла борьбе с феноменом Власова. Это происходило потому, что всерьез с русским освободительным движением ей столкнуться так и не довелось, в значительной степени благодаря гитлеровскому руководству. Однако на неофициальном уровне вопрос обсуждался довольно серьезно. Интересно, что о Власове дружно молчали и после войны, когда он был в руках советских властей, и, следовательно, не мог представлять для Сталина никакой опасности. Опубликованные в 1973 году протоколы допросов свидетельствовали якобы о том, что все подсудимые признали себя виновными и раскаялись в совершенной измене. Отчего же Сталин отказался от удовольствия провести открытый судебный процесс по образцу 1937 года? Чего бояться победителю?

Ответ, кажется, дает генерал П. Г. Григоренко в своих воспоминаниях. Григоренко, в то время служивший в Москве, рассказывает, что один его знакомый, полковник госбезопасности (фамилия не называется) присутствовал на процессе Власова и свидетельствовал, что все подсудимые виновными себя не признали. По версии Григоренко, Власов заявил: «Изменником не был и признаваться в измене не буду. Сталина ненавижу и скажу об этом на открытом процессе». То же заявил и Трухин. Процесс не состоялся. 1 августа 1946 года «Правда» кратко сообщила: «На днях Военная Коллегия Верховного Суда СССР рассмотрела дело по обвинению Власова А. П., Мальтшкина В. Ф., Жиленкова Г. Н., Трухина Ф. И., Закутного Д. Е., Благовещенского И. А., Меандрова М. А., Мальцева В. И., Буняченко С. К., Зверева А. Г., Корбукова В. Д. и Шатова Н. С. в измене Родине и в том, что они, будучи агентами германской разведки, проводили активную шпионско-диверсионную деятельность против Советского Союза.

Обвиняемые виновными себя полностью признали.

Военная Коллегия Верховного Суда СССР приговорила обвиняемых к смертной казни через повешение. Приговор приведен в исполнение».

17 января 1947 года подобный приговор был BI А. Шкуро, Т. Доманову, П. Краснову, и почему-то Панивицу, который Родине не изменял, поскольку был немцем.

До 1953 года Власов и власовцы в трудах по Be Отечественной войне не упоминались. На 1947 год советских лагерях находилось более 50 тысяч власовцев. По указанию А. И. Солженицына, чей труд о т является наиболее фундаментальным, власовцы не( ко раз поднимали восстания, в частности в Джезказгане и Усть-Талаге.

На протяжении послевоенного периода наблюдалось подразделение офицеров РОА на две категории: те; перешел на сторону Власова из рядов эмиграции, бы белогвардейцев, — о них кое-что все-таки ш П. Краснов и А. Шкуро были удостоены даже статей ( в «Советской Военной Энциклопедии», правда, без yпоминания об их службе в РОА. Другая же группа — те влился в ряды Освободительного Движения из рядов Советской Армии, — о них всячески умалчивалось. Признавалось, что РОА и Власов существовали, но подробностей никаких не давалось. Меж тем главную часть командного состава РОА составляли именно бывшие советские командиры, и не маленьких рангов: Малышкин В. Ф. — штаба 19-й армии; Жиленков Г. Н. — член военного ее 32-й армии; Трухин Ф. И. — генерал-майор, начал оперативного отдела Северо-Западного фронта, профессор Академии Генерального штаба; Закутный Д. Е. — ко дующий 21-м стрелковым корпусом; Мальцев В. И командующий ВВС Сибирского военного округа; Буняченко С. К. — командующий 339-й стрелковой дивизией Меандров М. А. — начальник оперативного отдела 6-1 армии и т. д.

В эмигрантской прессе, с одной стороны, и прессе, издаваемой в СССР для эмиграции, с другой, развернулись острые словесные баталии. В 1959 году впервые о власовцах заговорила советская пресса в связи с «ленинградским скандалом». Поводом послужил рассказ ленинградского прозаика Сергея Воронина «В родных местах», опубликованный в 12-м номере журнала «Нева». В рассказе говорилось о встрече бывшего фронтовика и бывшего партизана, некоторое время «служившего во власовской армии» (чего на деле быть не могло). Фронтовик знает о прошлом бывшего друга, однако заявить о нем властям не хочет потому, что того и так мучают угрызения совести. Вывод: «великодушный советский народ» простил бывших «изменников», подвергнув их только моральному осуждению, — вызвал бурю негодования в писательской среде. Было устроено грандиозное разбирательство. Специальной резолюцией бюро ленинградской партийной писательской организации рассказ был признан «вредным», а С. С. Смирнов, много сделавший для реабилитации 2-й ударной армии, разразился негодующей статьей в «Литературной газете», где гневно осуждалась «неприкрытая попытка протащить христианский принцип любви к ближнему» по отношению к Власову.

Все попытки в умеренном тоне высказаться о Власове получали немедленный отпор: так, вызвала жестокую критику статья профессора В. П. Василакия «Путь к правде», опубликованная в «Известиях». Она была подвергнута жесткой критике (в статье были неправильно расставлены акценты). «Известия» должны были опубликовать «разоблачающую» статью генерала Е. И. Фоминых «Как был пойман предатель Власов».

В 1967 году журнал «Москва» опубликовал исторический роман А. Васильева «В час дня, ваше превосходительство!», основанный якобы на воспоминаниях «полковника разведки Михайлова». Роман весьма позабавил эмиграцию — о степени его «историчности» говорят хотя бы то, что обращение «Ваше Превосходительство» в Русской Освободительной Армии не применялось. Интересно то, что Васильев все-таки изобразил власовцев как политических противников Советской власти, а не как «скопище подонков и грязных наймитов Гитлера». Вероятно, это не увязывалось с точки зрения художественной правды.

В научной же литературе о войне, где невозможно было замолчать, скажем, действия частей, подчиненных Власову, происходил зачастую просто подлог. Так, например, И. Стрижков в книге «Герои Перемышля» (М., 1969), выбросив имя командующего 99-й СД А. Власова, заменил его на имя никому не известного полковника И. Дементьева. Нет упоминаний имени Власова в связи с контрнаступлением 4-го механизированного корпуса под Луцк—Броды—Ровно в июле 1941 года и обороной Киева. В опубликованной в 1967 году книге «Московская битва в цифрах» командующим 20-й армией вместо Власова назван А. И. Лидюков и т. д.

В мемуарной литературе Власов обрисован либо черной краской, либо вовсе никак. Бывший командующий Волховским фронтом маршал К. Мерецков возлагает на своего бывшего подчиненного всю ответственность за разгром 2-й ударной армии под Любанью, хотя, по его же словам, Власов прибыл в армию, когда она уже была не в состоянии вести наступление. Обвинение в «бездарности и трусости» бросает Власову А. М. Василевский. Бойкость пера двух этих маршалов можно понять — им необходимо было отгородиться от бывшего сослуживца (Мерецков был шефом Власова, Василевский — уполномоченным Ставки на Волховском фронте). Гораздо благороднее кажется позиция К. К. Рокоссовского, с которым Власов был в дружеских отношениях, и тем не менее, промолчавшего о Власове вообще.

1992